Спорт«Жить надо мечтами»: Габрилян о работе с Ласицкене, подготовке...

«Жить надо мечтами»: Габрилян о работе с Ласицкене, подготовке к ОИ-2024 и потенциале Трусовой

Мария Ласицкене не намерена брать паузу в карьере и ставит перед собой цель выступить на летней Олимпиаде 2024 года в Париже, заявил в интервью RT тренер чемпионки Игр в Токио Геннадий Габрилян. По его словам, Мария старается не обращать внимания на внешние факторы и продолжает готовиться к турнирам. Также наставник рассказал, как за годы изменилось их общение со спортсменкой, ответил, какой из её прыжков считает эталонным, и выразил готовность поработать с Александрой Трусовой в случае её перехода в лёгкую атлетику.

— После победы на Играх в Токио вы сказали: «Теперь Маша может позволить себе прыгать в удовольствие». На чемпионате России в Чебоксарах я разговаривала с Сергеем Шубенковым, с Анжеликой Сидоровой, которые, как и ваша ученица, продолжают делать привычную работу, но при этом лишились привычной цели. Такая ситуация, как мне кажется, вообще исключает какое бы то ни было удовольствие от тренировок.

— К этому действительно очень сложно привыкать, сложно адаптироваться. Наверное, самое важное здесь — не опустить руки. Помните, мы с вами как-то разговаривали о том, как шли с Машей через бесконечные препятствия отстранений и прочие трудные моменты, где было очень легко сдаться. Когда, казалось бы, впереди нет и не может быть вообще никаких целей. Готовились к чемпионату мира — его не случилось. Потом отменили чемпионат Европы, перенесли на год Олимпийские игры. Мы всё равно продолжали идти к цели. И пришли к ней.

— Вы пришли, а кто-то не выдержал и сломался в бесконечных попытках догнать ускользающее.

— Психология нашей подготовки устроена таким образом, что мы не догоняем и не оглядываемся назад. Как бы находимся в центре процесса. У нас нет установки «исправить ошибку», если таковая случилась, а есть установка «сделай так, как нужно». Это позволяет находиться в центре событий сегодняшнего дня, жить этим днём, наслаждаться им. Если встречаются какие-то барьеры, негатив и так далее, стараемся это с достоинством пережить. И если вдруг откроется возможность выступить, наша с Машей задача подойти к этому в состоянии полной готовности — c полноценной психологией, с большой выдержкой и с соответствующей закалкой.

— После Олимпиады в Токио вы не исключали, что Маша может захотеть родить ребёнка.

— Пока у нас есть цель продолжать работать. Вот мы наметили себе Париж и идём туда. Если бесконечно рассуждать о том, состоятся для нас эти Игры, не состоятся, тогда вообще зачем жить? Жить надо мечтами.  

— Вследствие сложившейся ситуации из вашего календаря исчезли те старты, которые вы называете психологическими и считаете наиболее важными. Остались лишь тренировочные. Это усложняет общую задачу подготовки?

— Определённую сложность всё это, безусловно, добавляет. Но помните, мы с вами как-то беседовали о том, что чем сложнее ситуация, тем интереснее её решать. Это как скульптура из теста. Ты должен таким образом её сделать, чтобы с учётом всего процесса — разбухания самого теста при замесе, его усадки при выпечке — достать из печки идеальную фигуру. Хотя в сыром виде она может казаться нелогичной, нерезультативной, некрасивой.

— Вы эту идеальную фигуру в своём воображении видите?

— Представляю.

— И какие там цифры на табло горят?

— Хорошие. То есть я хочу сказать, что Маша по-прежнему готова на чудеса. Просто для этого нужно создать оптимальные условия. Вы заметили, кстати, что весь спортивный путь Ласицкене в последние семь лет складывался довольно любопытным образом: как только открываются ворота каких-то возможностей, Маша выходит, выигрывает, и ворота тут же закрываются. Потом снова открывается окошко — Маша идёт, показывает свой абсолютный максимум — и снова всё схлопывается.

— Хотите сказать, что вашу спортсменку любит мироздание?

— Я боюсь об этом говорить. Да и потом, полагаясь только на мироздание, далеко не уйдёшь. Нужно очень осторожно с этим обращаться.

— На чемпионате России в Чебоксарах Ласицкене впервые в сезоне взяла два метра, а неделей позже в Брянске прыгнула 1,90. Десять сантиметров — это много, мало или вообще не имеет значения?

— Режим выступлений у нас всё-таки тренировочный. В Брянске были некоторые сбивающие факторы, скажем так, но в целом я всегда говорю Маше, что на каждый экзамен, на каждый старт она должна выходить, как в первый и последний раз. Будь то чемпионат города или Олимпиада. И ответственность внутренняя должна этому соответствовать. Когда Маша была маленькой и начинала стартовать на первенстве спортивной школы, на первенствах города, Южного Федерального округа, а потом уже и на России, давшей ей возможность поехать на первые юношеские Игры, психологический настрой и посыл был у неё одинаковым. И тряслась она всегда одинаково. Я давал дорогу этой боязни, говорил: «Маша, бойся, бойся». Её страхи как раз и выливаются в то русло, где преодолеваются все внутренние барьеры.

Помню, когда Маше было всего 14, мы с ней поехали в Брянск на первенство России. Для нас это был первый старт такого уровня. Маша раньше совсем маленькая была, а соревноваться пришлось с девочками, которые на полторы головы выше её и на два года старше. Она волновалась, естественно. Но, когда начались соревнования, показала чудо. С трясущимися коленями прыгнула 1,73, выиграла, хотя я прекрасно видел, что девочки вообще не воспринимали её как соперницу.

С тех пор я много раз убеждался: если Маша кажется беспомощным ребёнком или, не дай бог, плачет — жди, там такой внутренний зверь растёт…

— Иначе говоря, состояние Ласицкене в соревнованиях — это состояние человека, который идёт по канату над пропастью и знает, что ни при каких обстоятельствах не должен упасть?

— Абсолютно верно. Просто глубина пропасти разная — в зависимости от значимости соревнований. Но это не меняет главного: или ты падаешь, или устоишь. В этом и заключён смысл того, чтобы не оглядываться на свои ошибки, не фокусироваться на них. У нас был период, когда Маша постоянно была чем-то недовольна: интенсивностью разбега, переходом через планку, какими-то внутренними ощущениями. Я тут же совершенно спонтанно придумал установку: «Когда приземляешься на мат — представь, что над тобой переворачивается огромный ковш с ледяной водой, и ты должна это ощутить». Таким образом я отвлёк её от всех негативных мыслей, полностью переключил сознание. А всё, что нужно, продолжало закладываться в подсознание. Помните, я рассказывал нашу сказку, «Золушка и королева»?

— Да.

— Королева — это абсолютный верх достижений, а Золушка — безупречный, безропотный трудяга. Вроде бы два совершенно разных индивидуума, но работают они тем не менее на одну цель.

— Пока Маша — это Золушка?

— Именно. Королева где-то далеко, я даже не хочу знать, где именно. Но я знаю, что ей тепло, уютно, потому что Золушка делает всё что нужно. К тому же у неё тренер есть, который всё придумает, даже голову ломать не надо.  

— Ласицкене в чём-то изменилась после олимпийской победы?

— Абсолютно ни в чём. Скорее это у меня какое-то дополнительное спокойствие появилось. Высший олимпийский титул в этом плане очень много значит, конечно. Но сам по себе нынешний период для нас довольно специфичен, потому что всевозможных паразитов — технического плана, психологического — стало очень много. Даже больше, чем когда российская лёгкая атлетика была просто отстранена.

С одной стороны, в этом нет ничего страшного: чем больше трудностей ты видишь перед собой, тем легче их преодолевать. С другой — нельзя допустить, чтобы эти многочисленные паразиты привели к серьёзным ошибкам. Я вижу, например, что на каждой из тренировок Маша в техническом плане разная. Сама она этого не замечает, да и не должна. Это моя зона ответственности. И я не могу этот процесс упустить. Когда какие-то ошибочные действия вырастают в огромное дерево, спортсмены обычно из этой ситуации уже не выходят. Тыкаются в разные стороны в поисках выхода, вспоминают то время, когда всё получалось, завидуют себе тогдашним, не спят ночами. Нам же, получается, стало ещё интересней работать.

— Не лукавите?

— Ничуть. Помните, у Маши были целые серии по 2,06? Это было прекрасное время. Не было никаких внешних препятствий, шла чисто творческая работа. Мы ездили от старта к старту, а их было огромное количество. Я тогда даже взял на себя наглость относиться к некоторым психологическим — то есть важным — соревнованиям как к тренировочным. С тех пор многое потерялось, но многое и приобрелось. И я мечтаю, чтобы то время вернулось. Пусть Маша и стала на несколько лет старше, но огня у неё хоть отбавляй.

— Когда ваша подопечная приходит на тренировку с плохим настроением, вы интересуетесь причинами?

— Нисколько. Раньше — да. Но есть такая вещь, как притирка. Понимание друг друга, накапливание опыта общения и так далее. Раньше, бывало, я спрашивал о каких-то вещах, иногда даже до слёз доходило, когда Маша не хотела о чём-то мне говорить. Но сейчас такого давно нет. Мы обожаем друг друга, любим друг друга. Но есть темы, которых мы уже не касаемся.

— В связи с санкциями очень многие звёзды потеряли колоссальные деньги. Для Маши, на ваш взгляд, это проблема?

— Вы имеете в виду, влияет ли это на работу?

— Да.

— Нет, на работу, равно как и на самоотдачу, не влияет никак. Хотя в целом ответ очевиден. Люди остались без основных заработков, с помощью которых обеспечивали себе привычную жизнь. Но куда большая проблема, на мой взгляд, заключается в невозможности выступать. Помните, как всё происходило в 2016-м? Вообще было как обухом по голове. Помню, один знаменитый тренер тогда сказал, что не бывает в спорте большей катастрофы, чем всю жизнь готовиться к Олимпийским играм, иметь реальную возможность их выиграть, но так и не получить этого шанса. Другой вопрос, способствует ли это опусканию рук. Все спортсмены в этом плане разные, у всех разная психика. Машу в этом смысле просто так не возьмёшь.

— Чемпионат мира в Юджине вы смотрели?

— Смотрел только результаты, но не сами выступления. Честно говоря, что-то внутри меня обломилось. Не могу сформулировать это ощущение, но, наверное, у всех было такое. В Юджине выступала та же компания, что обычно, те же самые девочки показывали приблизительно те же результаты. У нас ведь был момент, когда, кроме Ласицкене, два метра никто в мире не прыгал. Потом стали появляться спортсменки, способные стабильно работать на этой высоте. То есть они как бы вместе пришли к этому результату, тянули друг друга. Поэтому было трудно не думать о том, что Маша непременно должна была выступать в той компании. 

— Австралийка Элинор Паттерсон и украинка Ярослава Магучих показали в Юджине 2,02. На какой результат в этом олимпийском цикле вам с Ласицкене следует выйти, чтобы не слишком беспокоиться по поводу конкуренции?

— Я не держу в голове никаких установочных цифр. Боюсь. Они ограничивают спортсмена и точно так же могут ограничить меня. Да и вообще всегда был сторонником того, чтобы на каждый старт мы ехали с большим сомнением. Если мы туда поедем за 2,10, этого результата никогда не будет. Поэтому каждый раз я думаю о малом: чтобы хорошо взять начальную высоту.

— Если бы вам предложили сделать фильм о своей спортсменке, включив туда видео абсолютно эталонного прыжка, какой вы бы выбрали?

— Таких прыжков у нас случалось несколько. И везде была разная техника. Специалисты часто отмечают, например, что 2,06 Маша прыгала совсем по-другому, чем делает это сейчас. Для нас это привычный процесс: когда те установки, которых мы придерживаемся, начинают по причине травм или отстранений от зарубежных стартов ломаться, они перестают работать. И каждый раз приходится искать новые. Это очень сложное и ответственное дело. В последний раз нам пришлось менять их перед самыми Олимпийскими играми — из-за повреждения. К счастью, всё сложилось тогда удачно. Их мы используем и сейчас.

В своё время, когда Маше было всего 11 лет, я мечтал, чтобы она прыгала в высоту так же, как американка Шанти Ховард, которая впоследствии вышла замуж и взяла фамилию Лоу. Каждый раз я смотрел на неё и наслаждался этой картиной. Мне нравилась интенсивность её разбега, и меня очень вдохновила экспрессия, в нём заключённая. Я скопировал, снял во всех ракурсах тот разбег и поставил Маше как чисто внешнюю картинку, чтобы она у меня разбегалась точно так же. Это был наш самый первый эксперимент. Он оказался неудачным, но дал повод для дальнейших размышлений о том, что каждый спортсмен индивидуален и нет никакого смысла подгонять учеников под какой-то шаблон. Сейчас всё это вызывает улыбку, кажется глупым, но я должен был через это пройти.

— Все художники начинают с того, что копируют великих мастеров.

— Ну вот и мне хотелось. Наверное, если бы этого не сделал, всё могло пойти совершенно не так. Потом много раз с коллегами разговаривал, с друзьями по сборной. Они недоумевали: почему Шанти Ховард? Маша-то ничем не хуже. Это было, когда у нас уже свой почерк появился. Но пришёл-то я к нему и через тот разбег Лоу в том числе.

— А потом появился знаменитый «вираж — финиш»?

— Это произошло в какой-то степени случайно. Можно сказать, повезло. Маше нужно было отбираться на юниорское первенство мира, норматив составлял 183 см, причём эту высоту Маша уже брала. Но, поскольку всему этому предшествовала травма ноги, у нас никак не получалось поднять результат выше 175.

А потом случились какие-то городские соревнования, где Маша бежала заключительный этап эстафеты 4 х 100 м, метра четыре проигрывая моей же ученице Насте Никитской. И я обратил внимание, как красиво, рационально, но при этом мощно она вышла из заключительного виража на финишную прямую, очень точно распределив центр тяжести. В этот момент меня и осенило перенести эту модель на разбег в прыжках в высоту. Увидел в её беге просто-таки идеальную модель разбега для прыжка в высоту. Вот так и появилась установка «вираж — финиш». Хотя поначалу я просто кричал: «Вираж, догнать Никитскую!»

— Накопив такое количество тренерского опыта, причём высочайшего уровня, вы думаете о том, что станете с этим опытом делать, когда Ласицкене закончит прыгать?

— Об этом я вообще не думаю. Уверен, что всё это никуда не денется. У меня уже есть определённый опыт, кстати. В 2018-м мне на один месяц привозили девочку из Казахстана — Лизу Матвееву. Она очень напомнила мне Машу. Такая же тоненькая, лёгкая, обязательная, исполнительная. Скажешь два раза сделать упражнение — она сделает именно два, а не один и не три. То есть никаких личных импровизаций. Человек полностью доверяет тренеру и подчиняется его установкам.

Мы с Лизой сделали рывок в личном результате на 9 см. До приезда ко мне у неё было личное достижение 1,75. А через месяц она выиграла юношеские Азиатские игры, показав результат 1,84. Потом прислала мне видео, как летит через планку. Вот с таким ребёнком я бы с удовольствием работал.  

— Если бы к вам пришла Саша Трусова, вы научили бы её прыгать в высоту?

— Ну а почему нет? Талантливый человек — он обычно талантлив во всём. Понятно, что в подготовку фигуристов заложены совершенно другие стереотипы, но научить можно всех. Просто для каждого будет свой потолок.

— Из тех стартов, что остались у Ласицкене, какой вы считаете основным? Или все таковые уже пройдены?

— В этом сезоне сложно дифференцировать, где основной, где нет. Они все примерно равнозначны. По официальному статусу несколько выше стоит чемпионат России, который уже прошёл, и Спартакиада, которая в конце августа будет в Челябинске. Но как всё сложится, по внутренним ощущениям предсказать не могу. Давно понял, что для Маши всегда важнее тот старт, где выше прыгают её соперницы.

Источник: russian.rt.com

Новости дня

Сладкой жизни не будет

Сахара в России произведут много, но спекулянты могут снова устроить дефицит ...

Украина оставит Европу без остатков российского газа

На фоне разрушения «Северных потоков» Нафтогаз решил повысить ставки, но это закончится перекрытием транзита ...

Киркоров станет звездой театра?

Король эстрады заявил о намерении стать королем классической сцены. В то время...

Два сценария: что говорили о возможном возвращении на международную арену в рамках форума «Россия — спортивная держава»

Олимпийский комитет России готовится к двум вариантам развития событий, связанных с отстранением отечественных атлетов от международных соревнований, заявил президент...

Неожиданная развязка: как «Спартак» забил три мяча за 16 минут и разгромил «Зенит» в Кубке России

«Спартак» на своём поле крупно обыграл «Зенит» в третьем туре группового этапа Кубка России по футболу. Игра завершилась со...

Поход Аскарова за поясом и испытание для Олейника: самые ожидаемые бои с участием россиян в октябре, помимо UFC 280

Аскар Аскаров поборется с Брэндоном Ройвалом за звание первого претендента на титул в наилегчайшем весе UFC, а Ислам Мамедов...

Джо Байден про «СП-2»: «Мы положим этому конец»

Атака на балтийские газопроводы убивает перспективы диалога по Украине ...

«Создаёт огромные риски»: чем ситуация вокруг системы газопроводов «Северный поток» может угрожать экономике Германии

В сентябре годовая инфляция в Германии впервые более чем за 70 лет ускорилась до 10%. В условиях стремительного повышения...

«Уничтожены до 80 боевиков»: в Минобороны России сообщили о высокоточных ударах по лагерю иностранных наёмников

В результате удара ВКС по позициям подразделений иностранных наёмников уничтожены до 80 боевиков. Об этом сообщил официальный представитель Минобороны...

«Должен быть результат»: почему в сенате США выразили недовольство эффектом от антироссийских санкций

Рестрикции, которые вводит администрация США против России, не дают ожидаемого эффекта. К такому выводу пришли члены комитета по иностранным...

Это также заинтересуетПОХОЖИЕ
Рекомендовано для Вас